каталог
объектов

Наш телефон:
+7 495 6-444-665

Оставить заявку

Жили-были художники


Улиц, на которых стихийно селились художники вроде парижского Монпарнасса, в Москве не было, но были дома, квартиры в которых специально предназначались для художников. До революции – это доходный дом Перцова на углу Соймоновского проезда и Пречистенской набережной, в советские годы – конструктивистские дома на Верхней Масловке. Текст Мария Шония

Художественный снизу доверху | Дому Перцова более ста лет, но его прекрасному состоянию позавидует иной новозданный. Этот многокрасочный красавец – визави храма Христа, очень фотогеничен, и возле него всегда есть кто-нибудь усердно щелкающий затвором фотоаппарата. Живописность фасадов неудивительна, ведь построен он был по проекту художника, а не архитектора. Населяли дом век назад тоже люди не чуждые искусств: в его мансардах размещались квартиры и мастерские художников, а подвал облюбовали для своего клуба артисты Московского художественного театра. В конце XIX – начале XX веков на Остоженке начался настоящий строительный бум. Постройка крупнейшего храма страны подняла престиж этого района Москвы, и окрестные пустыри стали быстро обрастать респектабельными особняками и доходными домами. К слову сказать, следующая волна преображений накрыла район только сто лет спустя – после того как взорванный в советские годы храм был вновь восстановлен, Остоженка превратилась в Золотую милю – средоточие самого дорогого жилья в Москве.

В числе первых построек тогдашнего, вековой давности, времени был дом собирателя русской живописи и графики И. Е. Цветкова, который предназначался для размещения его разросшейся коллекции, позднее подаренной им городу. Дом был построен в так называемом новорусском стиле, в котором воплотились поиски национальной самобытности, попытки восстановления связей с архитектурными традициями прошлого. Интересно, что создателями нового архитектурного направления стали художники, в частности – Виктор Васнецов и другие участники Абрамцевского кружка, сформировавшегося вокруг главного московского мецената Саввы Мамонтова.


Петр Николаевич Перцов, который тоже увлекался коллекционированием картин, с Цветковым был знаком и, будучи в гостях в его новом доме и любуясь видами Москвы из окон, высказался в том роде, что и сам, мол, не отказался бы иметь дом в столь чудном месте. У Цветкова, как выяснилось, был на примете участок с еще лучшими видовыми характеристиками, расположенный ближе к Кремлю, который он «сосватал» Перцову, заручившись словом, что тот тоже построит на нем дом в «русском» стиле. Так началась история одного из самых ярких, и в прямом и в переносном смысле, московских зданий. Перцов, будучи человеком весьма состоятельным, не стал торговаться с хозяином участка, запросившим немалую по тем временам сумму – 70 тыс. рублей. К архитектурному проекту дома тоже подошел основательно и не скупясь, устроив конкурс, судить который пригласил таких именитых художников и архитекторов, как В. М. Васнецов, В. И. Суриков, В. Д. Поленов, Ф. О. Шехтель, И. А. Иванов-Шиц.

Главная борьба разгорелась между проектами художников – А. М. Васнецова и С. В. Малютина. Жюри присудило победу Аполлинарию Васнецову, но Перцов нашел его проект скучноватым, а вот один из красочных эскизов Малютина, который тот даже не выставлял на конкурс, ему очень понравился. Рисунок изображал четырехэтажный особняк с высокими щипцовыми крышами и фасадом, богато украшенным майоликой. Проект еще предстояло переделывать, приспосабливая к реальным условиям участка, и в нем в дальнейшем появились новые архитектурные элементы и декоративные детали, но надо отдать должное художественному вкусу Петра Перцова, выбор он сделал правильный. Никто лучше Малютина не справился бы с задачей создать постройку в духе древней русской архитектуры, и не той, которая реально существовала, а той, которая могла бы быть и рисуется воображению в ретроспективе. Достаточно вспомнить, что именно Малютин является автором русской матрешки, которая сегодня представляется образцом подлинно народного творчества, существовавшего испокон веку.

Для художника, привыкшего к плоскости холста, решение пространственной задачи – испытание, тем более сложное из-за хитрой формы участка и наличия на нем старой постройки, которую нужно было вписать в новое здание. Тем не менее Малютин прекрасно с задачей справился. Сложносочиненный объем дома украшают разнообразные детали: выступы, ниши, балконы, башенки, но главным элементом убранства являются огромные майоликовые панно, изображающие сцены из сказок русского северного фольклора. Керамический декор, исполненный по рисункам Малютина выпускниками Строгановки из знаменитой гончарной артели «Мурава», за сотню лет ничуть не пострадал. Прекрасно выглядит и краснокирпичная кладка. В 70-е годы прошлого века хозяева здания (в доме Перцова располагался штаб-квартира ГлавУпДК при МИД России, в ведении которого находились все посольские особняки и резиденции) нанимали зарубежную кейтеринговую фирму для его чистки – других хлопот экстерьер не доставлял. Дом был построен по-передовому, с железобетонными, а не деревянными, как тогда в основном строили, перекрытиями, благодаря чему, наверное, он так хорошо и сохранился. Скрытая электропроводка и спрятанные в стены водопроводные трубы тоже были тогда в новинку. В плане инженерии, планировки и всех прочих специальных знаний, необходимых для практической реализации С. В. Малютину помогал профессиональный архитектор Н. К. Жуков, который был официальным руководителем проекта. Объем дома подразделялся на две части: большую, состоящую из квартир сдававшихся внаем, и меньшую – хозяйскую, у которой был отдельный вход, занимавшую три этажа, так что фактически представлял собой особняк, вписанный в здание.

Внутреннее убранство дома, включая мебель, тоже было выполнено по эскизам Малютина в национальной русской стилистике или, вернее, в ее авторской интерпретации: он сам приглашал мастеров краснодеревщиков и следил за ходом всех работ. Дом Перцова стал главным и любимым детищем художника, с которым, однако, были связаны и тяжелые потрясения в его жизни. Несколько лет после постройки Малютин занимал одну из квартир дома, а в его подвале хранились монументальные полотна, над которыми он работал. Весной 1908 года во время одного из самых больших в истории города наводнений, когда вода в Москва-реке поднялась на девять метров, картины в подвале погибли. Ведь наводнения были не только питерским бедствием – Москва страдала от них не меньше, чем от пожаров вплоть до 30-х годов, когда при строительстве канала Москва–Волга были сооружены регулирующие сток водохранилища в верховьях реки.

Еще больший удар постиг Малютина в советские годы, когда были уничтожены практически все интерьеры в доме Перцова, включая так любовно выполненные резные дубовые панели, изразцы и витражи – офицерскому общежитию, которое здесь располагалось какое-то время, видимо, требовалась полная аскеза для поддержания боевого духа. Правда, правители класса-гегемона как-то умудрялись жить в роскоши, не испытывая душевного разлада. Лев Троцкий, например, в середине двадцатых жил в квартире Перцовых, тогда еще сохранявшей полный парад, где принимал английского дипломата, который был очарован «прекрасным вкусом хозяина». На сегодняшний день из интерьеров уцелела только дубовая лестница, соединяющая три этажа хозяйской части дома, резные двери в вестибюле и стоящий там же стенной шкаф с расписными дверцами, в котором теперь техперсонал управления хранит свой скарб. Среди обитателей дома Перцова было немало знаменитостей. В разное время здесь жили пианист Константин Игумнов, художники Александр Куприн, Роберт Фальк, Павел Соколов-Скаля. Для художников дом был особенно удобен, поскольку помимо квартир они могли здесь же снять помещение под мастерскую – верхний этаж здания изначально были спроектирован Малютиным для этих целей.

В подвале около года шла бурная жизнь закрытого клуба актеров Московского художественного театра – кабаре «Летучая мышь». Подвальчик «оживал» после полуночи: здесь актеры серьезного театра расслаблялись и отдыхали от пристального внимания публики, устраивая шуточные спектакли-импровизации для себя. Великий Станиславский фокусничал, прославленный Качалов представал в роли циркового борца, величественная Книппер-Чехова пела шансон, – словом, балаган, «капустник». Открытие «Летучей мыши» состоялось в «лишний» день – 29 февраля, во время великого поста, когда капуста и блюда из нее – главное угощение, и именно такие пародийные представления для узкого круга, в числе зачинателей которых были «мхатовцы», получили название «капустников».

Художественный очаг на Садовой | Квартиры в доме Перцова пользовались большим спросом, но снимать здесь жилье и мастерскую было под силу только весьма обеспеченным людям, а художники, как правило, большую часть жизни, а иногда и всю жизнь страдают от безденежья. К счастью, для русского искусства в России XIX века были меценаты. Один из наиболее значимых людей на этом поприще был Савва Иванович Мамонтов, вокруг которого, по словам В. М. Васнецова, возник «неугасавший художественный очаг». Летом в имении Абрамцево, а зимой – в московской квартире Мамонтовых на Садово-Спасской собирались художники Поленов, Репин, братья Васнецовы, Серов, Коровин, Левитан, Нестеров, Врубель, Суриков, Малютин. Список можно было бы еще продолжать, и вряд ли найдется хоть один выдающийся художник последней четверти XIX века, работавший в Москве, который не получал, в той или иной форме, поддержки от Мамонтова. В особняке на Садово-Спасской художники Виктор Васнецов, Коровин, Врубель работали над эскизами декораций и костюмов для постановок опер Даргомыжского, Мусоргского, Римского-Корсакова на сцене основанной Мамонтовым Московской частной русской оперы. На рояле, стоявшем в гостиной, учился играть Шаляпин, певческая карьера которого началась и сформировалась благодаря Мамонтову и его Частной опере.

Дом на Садово-Спасской Мамонтов получил от отца в подарок на свадьбу и, вернувшись в 1865 году из поездки по Италии, стал здесь жить с молодой женой. Небольшой поначалу двухэтажный особняк впоследствии много раз перестраивался и разрастался. При доме появился обширный зимний сад и флигель, построенный по проекту Врубеля. Интерьеры, как отмечали современники, были оформлены с большим вкусом. Мебель и мозаичные мраморные полы заказывали в Италии, украшавшая двери резьба была выполнена по эскизам друзей-художников. Но главным украшением дома стали картины и скульптуры. Специального помещения для собранных им произведений у Мамонтова не было, и они окружали его повсюду – и в московском доме, и в усадьбе Абрамцево. В большом кабинете хозяина стояла мраморная статуя Антокольского «Христос перед Пилатом», на стенах висели портрет кисти Репина и пейзаж Аполлинария Васнецова. Одну из любимых картин Мамонтовых – «Ковер-самолет» Виктора Васнецова – повесили в столовой. Другие его работы вместе с картинами Коровина украшали парадную лестницу. Среди самых известных работ, хранившихся в усадьбе Абрамцево – великолепные образцы майолики Врубеля и картина Серова «Девочка с персиками», на которой изображена дочь Саввы Мамонтова.

К сожалению, сохранить свой великолепный дом и еще более великолепную коллекцию меценату не удалось. В 1899 году Мамонтова обвинили в незаконном предпринимательстве. Он был арестован в своем доме на Садовой и помещен в Таганскую тюрьму, куда его вели пешком через весь город под конвоем и где он провел пять месяцев в одиночном заключении. На суде Мамонтова оправдали, однако все его имущество ушло на оплату долгов кредиторам. Долги были огромные, поскольку свое последнее, как оказалось, дело Мамонтов затеял с небывалым размахом: он собирался учредить настоящий концерн – первый в России, объединяющий целую сеть промышленных и транспортных предприятий. Но интриги и козни чиновников и конкурентов помешали воплотить задуманное. С долгами, тем не менее, Мамонтов расплатился, так что никто, кроме него, не пострадал. Последние годы жизни Савва Мамонтов провел в полной тени, живя в маленьком деревянном домике за Бутырской заставой. Правда, художники созданного им абрамцевского кружка его навещали. Не все. Те, кто помнили добро. Сегодня в бывшем мамонтовском особняке на Садово-Спасской, 6 размещается Московский государственный университет печати – единственное в России учебное заведение, где готовят специалистов издательско-полиграфического дела.

Наш Монпарнас | В 20-е годы нищее пролетарское государство приступило к решению жилищного вопроса, решать который надо было быстро и с минимальными затратами. В ответ на вызов времени возник новый архитектурный стиль – конструктивизм. Благодаря заложенным в него простым и рациональным принципам проектирования удалось во многом снять остроту проблемы. Дома того времени представляли собой профессиональные коммуны, квартиры в них предназначались для людей одного профессионального цеха, проектировались с учетом их потребностей и с целью максимально избавить жильцов от бытовых забот, чтобы ничто не отрывало их от главного в жизни дела.

В неграмотной стране важнейшим из искусств, как указал вождь, являлось кино, но художников и скульпторов тоже ценили и уважали, более того – не считали «социально чуждым элементом», видимо, приравнивая их труд к работе маляра и каменотеса. А потому в конце двадцатых Моссовет одобрил инициативу художников Грабаря и Радимова, поддержанную Горьким, о создании творческой коммуны художников и выделил на строительство миллион рублей. Место нашлось на Верхней Масловке, тогдашней окраине Москвы, где на месте сгоревшей кинофабрики Ханжонкова образовался пустырь. Вокруг стояли старинные деревянные домики, рядом, почти примыкая к участку, раскинулся Петровский парк, так что место было живописное. Генеральный план застройки включал в себя целый комплекс зданий и захватывал почти всю улицу, но осуществить его до конца не удалось – помешала война. Первенцем городка художников стал дом 9 на Верхней Масловке, квартиры и мастерские в котором получили 130 художников. На первом этаже размещались квартиры профессоров «Вхутемаса» и скульпторов, на последнем, шестом, этаже – квартиры начинающих художников. Через несколько лет построили вторую очередь – корпус мастерских (дом номер 1).

На седьмом этаже здесь была мастерская гениального футуриста Татлина. Оба здания сегодня считаются памятниками конструктивизма, а на фасадах у входа висят многочисленные мемориальные доски. Соседями на Масловке оказались художники самых разных направлений – соцреалист Герасимов, импрессионист Грабарь, «деревенщик» Пластов, мастер официозных портретов Налбандян, умудрявшийся писать с одного и того же натурщика всех наших «генсеков». Передовые западные веяния представляли недавно покинувшие Париж Давид Штеренберг, учившийся у ван Донгена, и скульптор Нина Нисс-Гольдман, дружившая с Модильяни и Бурделем.

Жили дружно и весело. В доме была прекрасная библиотека и клуб, а для облегчения быта – столовая, детский сад, прачечная. Все это действовало на общественных началах, а персонал составляли жены художников. Напротив дома располагалась пивная, которую окрестили «Радимовкой», после того как художник Радимов устроил здесь персональную выставку для пьяниц, нуждавшихся, по его мнению, в духовной пище. После выставки часть картин пропала, так что художник оказался прав – его картины были нужны народу.
После войны, в начале пятидесятых, в городке художников построили еще один дом (номер 3). Это было время строительства грандиозных сталинских высоток, конструктивизм к тому времени уже осудили, поэтому своим внешним обликом, в том числе лепниной по фасаду, дом номер три сильно отличается от первых построек. Круг художников Верхней Масловки продолжал расширяться, в поздние советские времена городок славился как место встреч свободомыслящих людей. В гости к друзьям-художникам ходили Окуджава, Высоцкий, Искандер, Андрей Тарковский, Леонид Губанов и многие другие поэты, артисты, писатели и, конечно, художники – те, которым не повезло получить здесь квартиру. Сегодня городок художников переживает не лучшие времена – фасады осыпаются, коммуникации требуют капитального ремонта – тем не менее, когда несколько лет назад власти города решили снести этот историко-архитектурный мемориал, художникам удалось отстоять свою «вотчину». Есть надежда, что со временем найдутся средства и на ремонт, и на строительство здесь художественной галереи, которая была запланирована еще по первому генеральному плану застройки участка.


Виктор Николаевич
Мосиенко,
управляющий партнер
компании
Panfilova Realty






В Париже, Риме, Вене сохранились «кварталы художников» и «актерские районы». Не сказала бы, что в Москве есть хоть что-то похожее. Можно, конечно, настаивать, что наша творческая элита отдает предпочтение Арбату, «Патрикам» или поселку «Сокол»,  но это будет выдумка на грани серьезного заблуждения.
Раньше большие творческие коллективы имели свои ведомственные дома, и власти выделяли квартиры деятелям науки и искусства, благодаря чему формировались «богемные уголки» на Тверской, Бронных, Кутузовском… Но всё в прошлом. Сегодня тема богемности – относительно удачный рекламно-маркетинговый ход и не более.

Точных процентов, я думаю, никто вывести не стремился. И не каждый творец в состоянии приобрести элитное жилье. Я бы сказала, что интересы большинства нашей богемы сосредоточены в сегменте «бизнес» или «бизнес плюс», а в элитном хорошо, если из 20 покупателей один будет иметь творческую профессию.
Богему отличает повышенный интерес к т.н. презентационным пентхаусам – для проведения интервью, фото-сессий и т.д. Главные требования: большой метраж, красивые виды, интересная архитектура. При этом эксклюзивное расположение не играет решающей роли: такие пентхаусы часто находятся в комплексах, построенных в удалении от центра.
Кроме того, фотографы, художники, скульпторы охотно покупают квартиры-студии – чтобы именно как студии их и использовать. Интерес к мансардам и подвалам у этой целевой группы тоже повышенный.

На Пречистенской набережной строительная активность весьма высока: вспомним хотя бы «Баркли Плаза» и клубный дом Course House. Нижний ценовой порог установлен на отметке 20.000 евро за кв.м.
Садово-Спасская улица – скорее средоточие административных зданий и памятников архитектуры. Но для тех, кто интересуется: здесь за 5-комнатную, но небольшую квартиру (120 кв.м) просят чуть менее $900.000.
Верхняя Масловка – тоже район старой застройки, хотя сегодня здесь строят ЖК бизнес-класса «Петровский парк», где диапазон цен от 180.000 до 235.000 руб. за кв.м.


журнал «Салонъ недвижимости», июнь 2011 г.

Вернуться назад

Присоединяйтесь к нам

119034, Москва,
ул. Остоженка, дом 10, офис 206
телефон +7 (495) 6-444-665
office@panfilovarealty.ru 

Ваш блокнот пуст.

Новости

18.06.2014

Акция в кп "Милленниум Парк"! Готовый дом за 1 млн.долларов!

Успейте купить готовый дом всего за 1 млн.долларов в элитном поселке!

11.03.2014

Maserati Ghibli в подарок!!!

При покупке дома в элитном коттеджном поселке "ParkVille Жуковка" покупатели получают роскошный подарок — автомобиль Maserati Ghibli!!!

Все новости


© 2006 - 2010, Агентство недвижимости "Panfilova Realty". Создание сайта                 карта сайта